Родители, видимо, уже знали обо мне, потому что напекли пирогов, мама надела выходное платье, а отец вышел к столу с орденом. Когда я увидела, что они вчетвером с маленькой сестренкой живут в двухкомнатной квартирке, похожей на два спаренных лифта, один из которых грузовой, другой - пассажирский, я сразу предложила им улучшить их жилищные условия, и они полюбили меня не меньше их сына.
И что вы думаете? Дождалась! Точь-в-точь как описала! Особенно остроумный был. Дачу «хатой» называл, машину - «тачкой», меня - дурочкой! Ох, и влюбилась я в него! А какая у него стереоппаратура была! Когда он ее у себя на даче в Подмосковье на полную громкость включал - на Курильских островах сейсмографы цунами предсказывали! А загадочный был! На верхней полке в книжном шкафу у него полное собрание удостоверений стояло. Он у меня одновременно был и мастером спорта международного класса, и инвалидом третьей группы. Смотря в какой очереди чего дают и кого в этой очереди пропускают. В общем, не знаю я, кем мой Петр работал, только зарабатывал он здорово. В последний раз семь лет заработал. Верно говорят: когда мужчины платят, женщины расплачиваются. Вот и я расплакалась тогда. Долго успокоиться не могла... Благодаря Петру, «остроумный, красивый с загадочным прошлым» от моего идеала навсегда отпали. Осталось - «высокий, умный, талантливый, с большим будущим». Может, повзрослела я, только о даче, машине, собаке тоже мечтать перестала... Ребенка уже хотелось...
Я уже институт заканчивала, когда ко мне вдруг наш первый отличник в группе подошел. Гений! Сам признался, что гений, а то бы так в непризнанных и ходил. «Знаешь, - спрашивает, - как моя дипломная работа называется? «Ингредиенты абляционных адсорбентов квазидискретного континуума во время стирки белья порошком «Дарья»!» Я, как это название услышала, сразу в него влюбилась! Ну что мы за народ- женщины? Стоит только мужчине нам понравиться, а мы в него уже как в личность верить начинаем. К тому же он мне сразу предложение сделал. «Ты, - говорит, - Наташа, - москвичка. Давай поженимся!» Обрадовалась я, домой пригласила, с мамой познакомить решила, старушку тоже порадовать. Торт испекла, в парикмахерскую сходила. У соседки книги редкие взяла, на полках поставила. А он как увидел, что у нас комната по шесть метров на человека и что его все равно не пропишут... В общем, на этот раз я даже не заплакала. Просто голову с прической под кран опустила, книги вернула, торт сама съела и уже привычно из своего идеала «талантливый, с большим будущим» вычеркнула! Осталось - высокий, стройный, загорелый... Спортсмен оказался! Ну, я к тому времени тоже опытной стала.
- Нет, - говорю, - давай сначала поженимся, распишемся.
- Я завтра на сборы уезжаю. Поэтому давай сегодня поженимся, а когда вернусь, тогда и распишемся.
Вот так мой идеал и исчез вовсе!
А за что все это? За то, что у меня идеал благодаря современным фильмам сложился? За то, что жизнь не кино, оказывается? За то, что в школе нас только утиль собирать учили да итоги подводить? Вот я теперь и собираю утиль, и подвожу итого...
У меня уже Оленька ходить начала, когда я вдруг в парке, на песочнице, Андрея встретила. Когда-то, лет тридцать назад, мы с ним в один детский сад ходили. И в этой же песочнице играли. Я ему тогда очень нравилась. Раз он мне в этом даже признаться отважился. Два раза новенькой лопаткой по голове погладил. У него, оказалось, тоже ребенок от первой жены остался...
В общем, месяца через три как встали гости из-за стола, как крикнули нам «Горько!», так и не выдержала я, заплакала. Слезы как из фонтана ему прямо на пиджак брызнули! Почему? Да потому что подымаюсь я, смотрю на него... А он-то... он... у меня... оказывается, и высокий, и стройный, и красивый, и умный, и остроумный... А главное, будущее у нас с ним все впереди!
Вскоре у нас у самих двое появилось! Справиться, конечно, с ними бывает теперь трудновато. Тогда я Андрея на помощь зову.
- Беги, - кричу, - скорее сюда! Опять твои-мои наших бьют!
